Самое удивительное: Дом Мельникова до сегодняшнего дня я вживую не видел. Заочно, конечно, мы встречались многократно — в статьях, дискуссиях и разговорах — но не в Кривоарбатском переулке. До сегодняшнего дня.

Деталей множество! Почтовый ящик на заборе с прозрачной задней стенкой — из окна видно, пришло письмо или нет. Не хочешь назойливых почтовых уведомлений — просто не смотри в окно.
Телефон в доме с первого на третий этаж — труба в стене, работает всегда. Нагнулся над черным диском трубы, сказал, что хотел, и ждешь, что ответят снизу (или наоборот). Не слишком удобно, зато, повторюсь, работает безотказно: не разряжается и не надо менять каждую осень на новую модель.
Окна причудливы — спорят с цилиндром здания, кому первому произвести впечатление на гостя или прохожего. Часть оконных функций передана неприметным задвижкам в стенах — их открыть удобнее, чем две рамы в шестиугольном проеме, а свежий воздух легко проникнет внутрь и через эти небольшие отверстия.
Но это всё мелочи, быт. Для Мельникова между этими словами не запятая, а знак равенства. Куда важнее другая составляющая его дома — идейная.

Первый этаж мрачен. Наверняка, в доме было светлее, пока современные постройки не взяли его в кольцо. Наверняка, в ясный день солнце лучше освещает комнаты. Но это тем не менее пространство-функция: здесь кухня, санузел, будуар, кабинет и спуск в подвал, где спрятана отопительная система. Есть еще пара комнат для учебы детей, но их интерьер — слабое подспорье просвещению: у каждого ребенка по одному маленькому шестиугольному окну перед небольшим письменным столом. Мрачно.

Но есть лестница на второй этаж, там пространство уже не нарезано как пирог: помещений теперь два — гостиная и спальня. Но об этом думаешь позже: окно — огромное, во всю высоту этажа — вот, что увлекает сразу же. Масштабы новые, без намека на недавнюю тесноту. Стоишь перед окном и не понимаешь: то ли ты на «сцене» и свет падает на тебя через окно, то ли сцена перед тобой — за стеклом, снаружи. Но главное впечатление — «портал», который освещает пространство гостиной. На полу — ковер, привезенный из Парижа в 1920-е, вокруг — сиреневые стены, тон которых подобран к ковру (именно в такой последовательности), а интерьер как будто состоит из двух частей: лицом к окну оказывается модерновым, наоборот же — авангардным. И первый этаж как будто и не под тобой, а где-то в прошлом. Не возвращаться же отсюда вниз: в мрак и быт! Только выше — на третий этаж!

Он — кульминационный. Три ряда шестиугольных окон, выход на террасу, белый цвет стен — свет здесь повсюду. Его непривычно много — даже после «сцены» на втором этаже. Но это первые ощущения, потом оглядываешься вокруг: мольберты, холсты, стол, карандаши и бумага. Мастерская. Можно творить! Надо только предварительно сообщить вниз, чтобы никто не отвлекал – по внутреннему телефону.


ноябрь 2018 г.